Если речь касалась каких-то совместных домашних проблем, связанных с ведением хозяйства, оплатой по счетам, или обсуждением меню на неделю, он терпеливо выслушивал ее, затем давал пару незначительных советов, а в целом, рекомендовал поступить так, как ей больше нравится, или как она сама считает нужным. Он никогда не раздражался и не злился, не делал ей замечаний и не интересовался ее проблемами.

Иногда Ретт являлся домой не один, и если раньше, до смерти Бонни, он приводил в гости кого-нибудь из представителей старой гвардии, то теперь в их доме вновь стали появляться бывшие его дружки — янки. Ретт мог часами играть с ними в покер, разбавляя это занятие выпивкой, и до Скарлетт, одиноко лежащей в своей просторной кровати, уже далеко за полночь, доносился гул веселых мужских голосов.

Она задавалась вопросом, — какова теперь ее роль в их отношениях и как вести себя с Реттом? Ответа не находилось, и нервы ее напрягались, все больше и больше с каждым днем.

После того, как Ретт ушел в тот страшный осенний день, наглухо отгородив себя от нее захлопнувшейся дверью, Скарлетт, сходя с ума от бессилия и горя, безотчетно жила надеждой, что обязательно его вернет, думая, что непременно найдет способ, как это сделать. Ей казалось, что стоит только Ретту приехать в Атланту и ее мучениям настанет конец. Скарлетт надеялась, что когда он будет находиться дома, рядом с ней, она, пусть не сразу, а постепенно, маленькими, но верными шагами, проторит дорожку к его сердцу.

Однако шло время, а заветного способа вернуть Ретта не находилось, и Скарлетт поняла, наконец, что ситуация ей неподвластна. Она не только не знала, как отыскать путь к сердцу Ретта, но даже не имела понятия, как ей надлежит вести себя с ним в сложившейся ситуации.

Теперь она поняла, что ей было проще, когда его не было. Она безотчетно жила ожиданием, а надежда на примирение, теплящаяся в душе, придавала ей силы и укрепляла дух.