Затем расстегнул верхние пуговицы нарядной сорочки. Кожа под рубашкой была такой же загорелой, как и лицо. Неделю назад он вернулся из отпуска, который провел в своем доме в Нассау, на Багамских островах. Водные лыжи, плавание, солнце — загар говорил красноречивее всяких слов. Джейн вдруг почувствовала, что от созерцания его вида ее сердце бьется сильнее, и мысленно обругала себя. Медленно обойдя стол, она налила себе бокал превосходного вина. Это было одно из тех прекрасных вин, что годами хранились в погребе, построенном ее отцом. Теперь все в ее доме принадлежало Бену. Да доживи она до ста лет — и то не простила бы его за это!

— Ты завидуешь, Джейн?

Голос Бена вернул ее к действительности. Сделав еще глоток, она поставила бокал на стол и с удивлением взглянула на него.

— Завидую? Извини, Бен, я что-то плохо тебя понимаю.

Джейн наигранно зевнула и взглянула на крошечные часики, украшавшие ее запястье, — единственный предмет из всего состояния, который ей удалось сохранить. Это был подарок отца к ее двадцать первой годовщине. С того дня она никогда не расставалась с этими часами. Сейчас они тоже напоминали ей о том, что она должна ненавидеть мужчину, стоящего напротив.

Бен не обратил внимания на ее попытку остаться равнодушной.

— Ты сказала, что у меня есть все, Джейн, не это не так. Еще одну вещь я хочу получить до сих пор.

Она вглядывалась в его потемневшее лицо, тщетно ища объяснение неожиданно возникшей тревоге. Безразлично пожав плечами, Джейн снова поднесла бокал к губам.

— В самом деле? Как интересно.

Бен рассмеялся, как будто отлично понимал, какие чувства вызывает в душе Джейн. Потом спросил:

— Не хочешь спросить меня, Джейн, чего мне не хватает? Я же потревожил твое любопытство своим признанием?

— Если это положит конец твоим загадкам, то я готова спросить. Итак, Бен, чего же тебе не хватает для полного счастья?