Так через член испытывал Томас чувство страшной мести. Но он вовсе не собирался кончать в рот своей любовницы. Негр ложился на кровать с членом, устремленным к небесам, и произносил жестко:

«— Подойди сюда!

Затем начинались долгие метания страсти:

— Дай мне твою ж…

— Дай мне твою п…

— Дай мне твою ж…

— Дай мне твою пр..

Повинуясь приказам, Маргарет насаживалась на черный член одним из двух своих интимных отверстий, пока не испускала продолжительный вопль:

— О! Это слишком хорошо! Я кончаю!

Обеими руками она хватала его яйца, словно желая затолкать их в свою п… вместе с членом. Тогда Томас засовывал пальцы в ее анус, сильно растягивал его и несколькими грубыми толчками спускал туда струю кипящей спермы, которая потом стекала как душистые жемчужины на каштановые волосы ее лобка.

Переполненная взрывом сексуальных ощущений, Маргарет почти теряла сознание. Томас же вытягивался вдоль ее спины и гладил все еще твердым членом бедра женщины, играл сзади розовыми сосками, пока не начинал похрапывать, восстанавливая в мирном сне свои силы. Засыпала и Маргарет…

Но, увы! Все в свое время приходит к своему концу. Каждая привязанность завершается расставанием. Томас должен был вернуться в джунгли, помочь в сражениях с таинственными племенами» May-May «. Он писал оттуда страстные письма, в которые вкладывал несколько волосков, срезанных в своих собственных джунглях. Он требовал, чтобы в ответ Маргарет также выслала ему волосики со своей п… Перед тем, как их срезать, она мастурбировала, думая о Томасе. Он получил их авиапочтой, склеенных вместе ее засохшей любовной жидкостью. Они напомнили ему их счастливые минуты. Ночью, на сторожевом посту, Томас вынимал эти волоски, вдыхал их аромат, потом бессознательно брал в руку свое орудие, дрочил и посылал струю спермы в сторону невидимого врага, смеясь и выкрикивая:

— Я трахну тебя в ж…!

Потом он возвращался с поста, насвистывая» Правь, Британия!»(Слова гимна Британской империи) Но в одну ночь заблудшая пуля отплатила Томасу. Как добрый полигамный малый, каким он был, Томас оставил вдоветь после себя три существа, безутешных в своем горе: в Найроби Маргарет, в далекой-далекой деревне некую Марию, за женитьбу на которой он уплатил 8 фунтов и 12 ярдов хлопчатобумажной ткани, и на фронте — своего майора.