Это роман. Роман о долге и любви. Все говорят: люблю, люблю. Но каждый вкладывает в это слово свой смысл. Для каждого она своя. Это говорит лишь об одном. У любви есть шкала, и она у всех разная. Роман для всех, кому интересна женская душа и знаком мужской эгоизм.

.

Эвакуация. Первый день войны. Первые эшелон с беженцами. Вагоны набиты, как консервные банки. Они, наполненные женщинами, детьми и стариками, представляли тревожное зрелище. Сорванные войной, собирающиеся в считанные часы и пережившие уже невиданного размера душевную травму, они были первыми весточками беды. Поезд рвался, отсчитывая по Украине километры, на Москву. За спиной оставалась война. Вернее, она догоняла нас авиационными налётами и бомбёжками. Не обратить внимание нельзя, люди разучились улыбаться. Картина, прямо скажем, удручающая. Уже в конце первого дня усталость стала одолевать не только детей, но и взрослых. Одежда прилипала к телу. Мучила жажда. Дети плакали утомлённые жарой, теснотой, нервозностью и передаваемым от взрослых страхом. Каждый следил за своими вещами, боясь воров. Никто никому не доверял. Нас всю дорогу бомбили. Казалось, что все вражеские самолёты, что летели мимо, считали своим долгом скинуть на нас по паре бомб. Забавлялись охотнички. Бомбы сыпались и сыпались. Красные и зелёные вспышки взрывов освещали купе, в окно летела земля. Стены дрожали, а вой был таким громким, что заглушая стук колёс, проникал в тела. Мы с Адой в такие минуты обнимались, я прятала её голову на груди, втягивая девочку в себя и закрывая своим телом, прижимаясь к перегородке вагона: ждали конца этого ада. Стрелять, чтоб сбить этих гадов, было некому и нечем. Когда самолёты улетели, в головах всё ещё стоял их вой. А состав, тревожно гудя и отстукивая неутомимыми колёсами километры, мчался вперёд. В купе четверо. Нас двое, профессор и полная, постоянно отмахивающаяся платком, обложенная сумками дама.