«Я в Калифорнии, стране красоток, роскошных авто и сплошного кино, но мне нельзя думать об этом, пока я не спасу мир».

При мысли о том, что зависит от этой однодневной поездки, сердце у него сжалось. Дерик всегда считал себя славным парнем (несмотря на недавние события), и если бы кто-то сказал ему, что на нем лежит ответственность за спасение мира – не Стаи и даже не ближайших друзей, но мира, всего мира… да, в голове у него это просто не поместилось бы. Голова попыталась бы вместить это, а потом мысли потекли бы в другом направлении, и он стал бы думать о каких-нибудь глупостях: например, как здорово найти радиостанцию 80-х так далеко от дома.

Во всем виновато прощание с Ларой. Пробрало до печенок, хотя и ненадолго. Он любил девчонку-сорванца так, будто это его волчонок. Он умер бы за нее сию же минуту. Свернул бы шею всякому, кто причинил бы ей зло, и сломал бы хребет любому, кто заставил бы ее плакать. Но если он напортачит – если Моргана от него улизнет, – Лара никогда не пойдет в школу. Никогда не пойдет на свидание, никогда не испытает первого Превращения. Никогда не станет его боссом, когда вырастет, как стал ее отец.

Блин, он чуть не разревелся, когда прощался с ней! «Быстрее начнешь – быстрее закончишь». Не то чтобы ему так уж не терпелось вернуться домой – там, дома, у них был свой собственный набор проблем.

«Ты понял, – подумал Дерик, – что твоя жизнь пошла наперекосяк, и почти что обрадовался, что, занявшись спасением мира, сможешь отвлечься от всего этого».

Ладно. Они с Майклом помирятся. Придется помириться. Иначе – иначе он просто никогда больше не вернется домой, хотя это, наверное, и не лучший способ улаживать проблемы.