Он отобрал у нее телефон таким быстрым движением что она и не поняла, что он взял трубку, пока не увидела, что радиотелефон у него в руке.
Странно. Странно! Только что стоял в дверях кухни и вот уже прямо перед ней. Как будто смотришь домашнее кино в ускоренном режиме. Или она уже начала пить?
Он сжал кулак, все еще держа трубку, а потом на плиточный пол посыпались мелкие кусочки пластика.
– Мне правда очень-очень жаль, – вяло сказал он. – Больно не будет. Просто стойте смирно.
– Что не будет больно?
Его руки протянулись к ее горлу.
8
В последний миг она вывернулась у него из рук, как скользкая рыбина, и пнула его в голень очень сильно – для человеческого существа. Это на самом деле было больно.
– Что с вами случилось? – пронзительно крикнула она. Глаза у нее сверкнули и сделались бешеными. От нее несло напряжением, стрессом и яростью. – Или в этом городе сегодня все окончательно спятили?
– Типа того. – Он снова набросился на нее. Если ему удастся сомкнуть руки у нее на шее, он закончит все за полсекунды – она окажется на небесах, не успев даже услышать треска. Она присела. И его руки сомкнулись в пустоте. – Это правда не имеет значения. Мне очень жаль. Но я должен это сделать. Вы… я считаю, что вы очень опасны. Простите, – добавил он невпопад.
– Придурок, ничего ты понимаешь! Вон из моего дома!
Она схватила статуэтку с полки, висевшей рядом с ее головой. Дерик присел, но недостаточно быстро – фигурка «Драгоценные моменты» размером в пять дюймов ударила его в лоб как раз над правым глазом и разбилась. Когда он вытряс осколки фарфора из волос и вытер кровь со лба, доктор Ганн уже мчалась по коридору.
Дерик с мрачным видом потащился за ней. Он не очень любил убивать – за всю свою жизнь он убил всего двух человек, черт побери, и оба они были негодяями-оборотнями. Это было совсем другое дело, и случилось даже, можно сказать, в другой вселенной. Тогда он защищал Стаю, а это совсем не то, что сломать шею бедной девушке.