Богдан неопределенно пожал плечами. Народовольский РУОП работал неплохо, просто у Ревякина были личные трения с подполковником Очаговым, потому он и наговаривает на него. А спорить не хотелось, да и времени на это нет, прежде всего у самого Ревякина.

– Я поспрашиваю у своих «барабанщиков», может, кто-то что-то слышал, – пообещал Городовой.

– Я в долгу не останусь… Да, кстати, ты Фирсова откуда знаешь?

– Убийство у нас было, танцовщицу из «Двадцать пятого часа» убили.

– Да, да, было такое… И ты к Фирсову по этой теме ходил?

– Ну да… Его охранник вину на себя взял, но я ему не очень верю.

– Что так?

– Да Фирсов себя подозрительно вел. Может, он эту девчонку и убил. Убил и приказал своим «бычкам» вывезти ее за город. А «бычок» напортачил, неправильно себя повел, поэтому труп и всплыл. За это его могли очень жестоко наказать. Парень это понял, поэтому и взял вину на себя…

– А что за девчонка?

– Говорю же, танцовщица из клуба.

– Стриптизерша?

– Как хочешь, так и называй…

– Ну да, стриптизерша тоже человек… В «Двадцать пятом часе» танцевала? – спросил Ревякин, в раздумье приложив палец ко лбу.

– Ну да.

– А Фирсов ее убил?

– Утверждать не берусь. Но мог.

– А его люди пытались вывезти труп, и кому-то это очень не понравилось… Парень у нее мог быть?

– Запросто.

– А парень мог быть среди сотрудников клуба, так? Может, он знал, кто реально ее убил. И отомстил… Значит, надо выяснить, кто из сотрудников клуба отсутствовал в момент убийства.

Богдан промолчал. Он понимал, что сейчас Ревякин больше разговаривал с самим собой, чем с ним.

К ним подошел Миша Орлов, опер из Юбилейного РОВД. Он тяжело дышал, как будто только что сдал норматив по стометровке.

– Илья Николаевич, – стараясь удержать сбившееся дыхание, обратился опер к своему начальнику. – Киллера видели… Он действительно по лестнице спустился… И винтовка у него за плечами была… В каком-то чехле… На двух ремнях, как у биатлонистов…