Рымарева доставили в помещение для допросов. Парень смотрел на Богдана с беспомощной ненавистью. Ведь это из-за него он попал за решетку. Не попадись ему на пути Городовой, он сбагрил бы труп Ренаты и жил бы сейчас в свое удовольствие.

– На этап тебя, Федя, сегодня отправляют, – вместо предисловия сказал Богдан.

– Знаю, – угрюмо буркнул Рымарев.

– В тюрьме сейчас не сахар. Жара, духота, уголовники злые как собаки. Как бы не случилось чего-нибудь…

– Ничего, разберемся.

– Может, и разберешься, выдержишь… Только духота пройдет, а статья останется. Лет десять получишь, не меньше.

– Сам виноват, сам срок и отмотаю.

– В чем ты виноват? В том, что на мужика наехал? В том, что на меня буром попер?.. Я понимаю, если ты покажешь на Фирса, тебе не жить. А так хоть какой-то шанс выбраться из ситуации. Десять лет когда-нибудь пройдут, да? Братва встретит, к теплому месту пристроит, да? Ну и за колючкой тебя греть будут…

– Может, и так… Тебе-то что, начальник?

– А то, что нет больше Фирса.

– Как это нет?!

– Убили его. Снайпер сегодня завалил…

– Да нет, быть не может! – всполошился Рымарев.

– Не веришь? Можешь в клуб позвонить. Тебе скажут.

– А можно?

– Почему нельзя?.. Касьянов же звонил. Сказал, что ты вроде Ренату любил. Что в машине ее убил случайно… Это Касьянов тебе посоветовал на себя вину взять?

– Позвонить можно?

– Можно.

Богдан лично отконвоировал Рымарева в комнату дежурного. Парень позвонил в клуб на известный ему номер, и там ему сказали, что Фирса больше нет.

– Ну что, убедился? – спросил Богдан, вернув подследственного на место.