Незадолго до ареста Гай начал учить сестру стрельбе из лука. Но искусство это оказалось заброшенным вплоть до сегодняшнего дня. Стреляла Эмилин никуда не годно: и встать, как следует, она не могла, и пальцы ее казались дубовыми на вощеной пеньковой тетиве. Сегодня она пришла в лес без всякой надежды на охоту — просто чтобы потренироваться.

Девушка не овладела еще коротким дамским луком настолько, чтобы успешно охотиться на мелкую дичь, — хотя, видит Бог, любая добыча нужна сейчас в Эшборне. Но с самого детства ее привлекала мощь и грациозность оружия, она всегда завидовала искусным стрелкам. Еще девочкой она восторженно наблюдала за тренировками и состязаниями во дворе замка: мужчины стреляли то в копну сена, то в соломенные чучела французских солдат, а позднее — в соломенное изображение короля Джона.

Оглядываясь в поисках улетевшей стрелы, Эмилин вышла на лесную прогалину. И вдруг услышала звон металла. Испугавшись, она быстро спряталась за толстый ствол дуба, пытаясь унять беспокойный стук сердца.

— Во имя всех святых! — сердитый мужской возглас раскатисто зазвучал в чистом прохладном воздухе. Девушка опустила лук и осторожно выглянула из-за дерева.

Всего в нескольких ярдах от себя, на дороге, она заметила всадника в доспехах на черном боевом скакуне. Длинный синий плащ воина спускался на круп коня. К высокой луке седла был прикреплен богато украшенный белый щит.

Герб, изображенный на щите, представлял собой ястреба на ветке. Он был незнаком девушке. Но Эмилин прекрасно поняла, что и этот щит, и богатая конская упряжь могли принадлежать только знатному рыцарю. Скорее всего, это придворный, решила она. Уот же предупреждал ее об опасности такой встречи в лесу. Девушка снова спряталась за ствол.

Конь медленно ступал по дороге. Эмилин подумала, что рыцарь выглядит усталым, да и меч его почему-то не в ножнах, а готов к бою. В лесной тишине далеко разносились четкие шаги лошади по мягкой земле, звон упряжи и доспехов, да порой тихие проклятья.