— Это луна. — Я еще раз неприязненно отерла лоб и щеки. — Терпеть не могу луну!

— Задернуть шторы?

— Подожди! — Я удержала его за руку. — Слушай, а вдруг Лола проберется в больницу и отключит Бруно от приборов?

Марк улыбнулся. Его голова и плечи загораживали от меня луну, и ее свет мягким ореолом окутывал контуры его темной, погруженной в тень фигуры. Я почти не видела его лица, но знала, что он улыбается.

— Ты сейчас такая красивая! — Его рука перехватила мои пальцы, ласково чуть сжала. — Просто необыкновенная в лунном свете! Почему ты не любишь луну?

— При чем здесь луна? Ты не слышал, что я сказала? Вдруг Лола пробе…

Он неожиданно накрыл мои губы своим ртом и стал целовать, а его рука оказалась под одеялом и уже гладила мой живот. Через шелковую рубашку его ласковые прикосновения были как-то по-особому нежны.

— Не холодно? — отстраняясь и откидывая одеяло, прошептал он. — Сняла бы ты ее!

— Рубашку?

— Не луну же! — И его губы опять целовали мои, а его руки поднимали все выше мою рубашку.

— Марк, ну что ты еще придумал? — Я увернулась от его губ. — Ну зачем? Я не хочу…

— Хочешь! Хочешь! — Он поцеловал меня еще раз. — Ну-ка, подними руки! — Еще один поцелуй, и рубашка улетела куда-то. — Вот. Вот. Так хорошо. Не опускай руки! Закинь их за голову. Облокотись на них.

— Ну, Марк!.. — протянула я, но он смотрел так, что не послушаться я не могла. — Марк, ну я сейчас совсем не гожусь на роль натурщицы. Марк…

— Молчи… Молчи… — Снова поцелуи, и прикосновения его груди к моей. — Ничего не говори. Ты так прекрасна! Прекраснее полной луны! И вообще, нашей дочке пора познакомиться с Селеной, госпожой Луной!

Он поцеловал мой живот, еще и еще, его губы мягко скользили, обдавая теплым дыханием. Потом он приложился ухом к нему и прошептал, почти касаясь ртом: