Ангины, корь, скарлатина… Отит, воспаление легких, ветрянка… А еще ревмокардит, артрит и гайморит… И если бы не папа…

Иногда, просыпаясь ночами, мучаясь от боли и высокой температуры, Кристина неизменно видела отца в кресле рядом с кроватью. Он дремал, уронив голову на руки, но своего поста не покидал. Папа лечил, приводил знакомых докторов, давал лекарства и травы, делал уколы, кормил, поил чаем… И вновь преданно дежурил возле постели дочки…

Он прозвал ее подарком для хирургов. Прозвище приклеилось. Хирурги обожают худых людей, в чьих животах не нужно долго разыскивать печень или селезенку — все тут как тут, под руками.

Болея, Кристина часто мечтала о том неведомом пока человеке, хирурге или другом великом враче, который спасет ее от страшной беды. Например, от смерти на операционном столе. И влюбится в нее на всю оставшуюся жизнь… Именно врач, как папа.

Болезней к ней приклеивалось море, плюс ко всему у Кристины долго не было чувства края, и она падала ночью во сне с кровати почти до двенадцати лет. Родители вечером всегда заставляли ее диван стулом или креслом. Однажды в суматохе переезда на дачу забыли это сделать, и девятилетняя Кристина свалилась с дачной кровати да еще вдобавок упала на оставленный рядом, тоже случайно, по недосмотру, чемодан и разбила о его металлический открытый замок верхнюю губу.

Кристина орала так, что разбудила и переполошила даже владельцев соседних домов. Там решили, что на дачу профессора Воздвиженского напали бандиты и зверски убивают взрослых и ребенка. Мужчины примчались на помощь, на ходу вооружившись топорами, молотками и кольями. Кто что успел схватить второпях. Увидев вооруженных полуодетых соседей, почему-то воинственно ломившихся со свирепыми лицами на террасу, Кристина перепугалась еще больше. Взрослые с большим трудом успокоили ее.

Потом родители смеялись, часто воспоминая этот случай. И радовались, что им так повезло с соседями по даче. А Кристина несколько дней через силу глотала одну лишь манную кашу. Заходили все те же соседи, теперь улыбающиеся и мирные, без всяких кольев, гладили Кристину по голове и говорили привычное о свадьбе, до которой все всегда и у всех отчего-то обязательно заживает.