Кэтрин знала, что совсем скоро здесь не останется спокойного уголка и негде будет проводить археологические исследования. Именно это она и пыталась объяснить упрямым бюрократам в Каире, тщетно прося приостановить работы до тех пор, пока она не закончит со своими раскопками. Но в Каире женщин не слушали и особенно игнорировали ту, которой они с такой неохотой выдали разрешение на проведение раскопок.

– Хангерфорд! – крикнула она, приближаясь к хижинам, в которых жили рабочие. – Вы же обещали!

У Кэтрин было очень мало времени. Департамент по культурным ценностям уже дышал ей в спину, усиленно интересуясь ее раскопками. Установить истинную причину ее присутствия здесь было для него несложно, но – и это было намного хуже – им так или иначе предстояло раскрыть ее ложь. Вдобавок ко всему на прошлой неделе из фонда пришло письмо, предупреждающее о том, что финансирование ее проекта будет прекращено, если в ближайшем будущем она не предоставит результаты своей работы.

Переходя от одной хижины к другой, она яростно колотила в двери. «Я просто знаю, что скоро доберусь до этого родника! Если бы мне только дали нормально работать и прекратили вставлять палки в колеса».

– Хангерфорд! Где вы?

Приближаясь к прицепному вагончику, служившему строительным офисом, Кэтрин услышала за спиной шум. Обернувшись, она увидела, как арабы, работавшие на Хангерфорда, бегут к месту взрыва.

Секунду она смотрела, как у основания утеса, где пыль только начала оседать, собираются люди. Увидев их жесты и услышав крики удивления, Кэтрин почувствовала, как у нее внутри все сжимается. Именно такие возбужденные крики ей довелось слышать и раньше – в Израиле и Ливане, когда находили что-то удивительное.

Когда обнаруживали нечто Громадное.

Неожиданно для себя она вдруг тоже пустилась бежать, перепрыгивая через булыжники и обегая валуны. Она присоединилась к толпе как раз в тот момент, когда начальник стройки, Хангерфорд, появился в толпе, приговаривая: