– А кто тебе сказал, что эта шпана не учится?

– Не знаю. Просто они все время галдят, там, внизу. Создается впечатление, что они приходят туда рано утром и рассасываются поздно вечером.

– А ты не думала, что это разные люди? Ну, что утром это одни, днем другие и вечером все вместе?

Я удивленно посмотрела на нее. Нет, я о таком даже не предполагала. Они все для меня на одно лицо: проколотое, татуированное детство плавно переходящее в стадию отроков. Хотя кто их сейчас называет отроками?

– Ладно, не важно. Пошли, придется тебе спать на полу. Не страшно?

– Ты… что? Хочешь оставить меня на ночь? – мне показалось, что она сейчас просто упадет с табурета.

– Нет, я хочу выгнать тебя на улицу, чтобы ты дальше сидела там и мерзла. – улыбнулась я, спустив ноги с табурета и вставая. – Пошли-пошли. Да и ночь-то почти кончилась. Так что это не считается. Не стесняйся. Я не кусаюсь.

– Ну, очень надеюсь на это. – пробурчали мне в спину.

Раскладывать диван я не стала. Просто кинула себе подушку и, открыв ящик для белья, выудила из него легкое одеяло. Находке постелила плед, отдала вторую подушку и свое теплое одеяло. На полу иногда бывает холодно. Особенно если ты трезв, а окно всю ночь открыто. Я переоделась в домашние брюки и майку и юркнула под одеяло. «Лешка» посидела еще с минуту на кухне, потом я услышала, как тихо открылся кран и зажурчала вода. Она что, моет посуду?!? Больной ребенок. Однозначно. Потом вода перестала литься, и свет погас. Теперь я видела лишь тень. Она кошачьим шагом прошла в комнату и так же тихо растворилась под одеялом. Я закрыла глаза. Мне стало интересно, что могло выгнать человека из дома? Я вспомнила своих родителей, свое детство. Интересно чем я занималась в 19 лет? Ах да. Я уже работала и жила отдельно. Я уехала от родителей, когда мне стукнуло 18 лет. В другой город. Я тщательно выбирала себе профессию, старательно выбирала город.