Правда, иной раз в пробке можно было просидеть и час — это, можно сказать, вопрос везения, предугадать которое не представлялось возможным. Поэтому Катерина никогда не рисковала на обратном пути — если и попадала в трамвайный затор, всегда выходила и шла пешком. Потому что одно дело опоздать на работу, тем более не по своей вине. И совсем другое — домой. Пусть даже там ее никто не ждал, все равно опаздывать домой казалось попросту кощунственным.

А на работу можно было спешить с оговорками. В конце концов, какой с нее спрос, если она застряла в пробке? Как показывала практика, вечерами в местных новостях непременно появлялись сюжеты о крупных заторах на дорогах, так что строгий Катин начальник всегда имел возможность убедиться в искренности подчиненной.

Не мудрствуя лукаво, Катерина со спокойной совестью осталась в вагоне. Благо освободилось место, и она устроилась у окна. Закуталась в высокий воротник дубленки, прикрыла глаза и попыталась вздремнуть, чтобы не растрачивать бездарно драгоценные минуты ничегонеделанья.

Через некоторое время нашелся заблудший водитель маршрутки. Трамвай загудел, набираясь силенок перед движением, и народ, неосмотрительно выбравшийся из вагона, стал поспешно забираться обратно. Те же, кто успел отойти от остановки достаточно далеко, вынуждены были шагать пешком до следующей.

В метро обошлось без приключений. Поняв, что к девяти по любому не успевает, Катя уже перестала поглядывать на часы. А раз от нее ровным счетом ничего не зависело, следовало расслабиться и не нервничать, приняв очередное опоздание, как неизбежность. Можно было набраться мужества и пройтись от метро до работы пешком — минут за десять управилась бы. Но в гору, да по гололеду, к тому же небо расщедрилось колючим мелким снежком… Она предпочла сделать небольшой крюк на троллейбусе.

В салоне "хозяйничала" совсем юная кондукторша. Худенькая, в съехавшем на бок пуховом платочке, она с трудом продиралась сквозь плотную толпу опаздывающего на работу люду и требовала оплату за проезд.