Арабелла сидела на лужайке возле конюшен и играла с колли по кличке Георг. В дом пса не пускали, потому что Франсис страдала аллергией на собачью шерсть. Тем не менее, Георг явно не был обделен человеческой любовью. Каждую свободную минуту Арабелла проводила на улице, а Георг радостно носился вокруг нее. Но сегодня девушка чесала пса за ухом, игнорируя его предложение встать и побегать. Ей не хотелось, чтобы ее видели из дома.

Арабелла оставила Франсис плачущей в гостиной. Сестра сидела с поникшим видом на софе, уткнувшись лицом в кружевной носовой платок. Леди Астор, которая пригласила Арабеллу в гостиную и сообщила, что чуть позже у нее состоится приватная беседа с лордом Астором, посоветовала Арабелле не приставать к Франсис и уйти. Наверное, ей хотелось поговорить со старшей дочерью наедине.

Арабелла понимала, что так расстроило сестру. Сейчас она рыдала еще безутешнее, чем в течение двух последних недель, осознав, что перспектива замужества для ее сестры теперь более угрожающая, чем была раньше.

Со вчерашнего дня Арабелле и самой хотелось плакать, и она непременно так и поступила бы, если бы считала, что и впрямь можно успокоить себя, всхлипывая и заливаясь слезами. Из своего маленького опыта Арабелла знала, что от всхлипываний болело в груди, а от слез закладывало нос, что, в свою очередь, вызывало появление на лице и шее ярких красных пятен. Нет, плакать она не будет. Не будет жаловаться или как-то по-другому выказывать матери и сестрам, какой несчастной видится ей теперь ее судьба. Она не вправе не щадить их чувства.

Как она может выйти замуж за лорда Астора? Выяснилось, что он отнюдь не старик, а молодой мужчина, старше ее лет на десять. И – что хуже всего – очень симпатичный мужчина. Не слишком высокий – чуть выше среднего роста, – но стройный, с мужественным, красивым лицом и блестящими темными волосами. На таких, как он, женщины непременно обращают внимание, даже если рядом с ними полно поклонников.