— Так возьми и сама ему позвони, если так скучаешь. Тоже мне, нашла проблему! Или он мобильник дома забыл?

— Да нет, не в этом дело. Просто только через пару дней он сможет мне сказать, как долго продлится его командировка, и имеет ли мне смысл присоединиться к нему.

— Все равно позвони. Просто чтобы услышать его голос и успокоиться. Тоже мне, нашла из-за чего с ума сходить!

— Ладно, позвоню. Только ближе к вечеру. Сейчас он все равно мобильный отключил, в самолете же им пользоваться нельзя. И вообще, лучше про себя рассказывай: что нового, как малыш поживает?

Машка словно только и ждала этой команды, бойко затараторила:

— Вчера была на УЗИ, вот, посмотри, какой мне снимок сделали, — и она впихнула мне маленький черно-белый листок в непонятных разводах.

— Это что, Пикассо? — поинтересовалась я, тупо вглядываясь в листок и не видя там ровным счетом ничего напоминающего собой контуры младенца.

Машка хихикнула:

— Ты не там смотришь! Вот, гляди!

Машкин палец ткнулся в какую-то запятую на снимке.

— Это что?

— Не что, а кто. Это и есть наш детеныш. Сейчас он во-от такого размера, — и Машка развела в сторону большой и указательный палец.

М-да, размеры поражали воображение. Это, оказывается, не запятая, а уже целый мышонок, а то и хомячок. Впрочем, по Машке еще и не заметно, что она беременна. Нисколечко в талии не раздалась. Хотя, наверное, ей еще рано. Она на третьем месяце всего.

Видя мой скепсис, Машка заметила:

— Ничего, вон у кенгуру детеныши рождаются примерно такого же размера. Только мучения рожающая кенгуриха при этом испытывает такие, что даже встать не может. Новорожденный кенгуренок сам заползает ей в сумку, где и обитает следующие два года.

— Сколько?! Целых два года?!