Девушка открыла было рот, готовая напуститься на него, но вдруг передумала, очевидно рассудив, что силы не равны.

— Итак. Как видите, это кухня, — с деловым видом начала она. — Имеется раковина, водопровод. Вода есть почти всегда. Электроплита. — Она указала на старенькую двух-конфорочную плитку, какие Эйдан помнил только по студенческому общежитию. — Холодильник не работает. Вот и все.

Эйдан согласно кивал, слушая ее шутливое описание, и отметил про себя, что взимаемая за дом рента, пожалуй, даже завышена.

— А камином можно пользоваться?

— Да. Но летом я почти не развожу огонь, только если нужна горячая вода.

— А как же вы моетесь?

— Я… хожу в гостиницу, — она стыдливо потупилась.

Эйдан рассмеялся. Рента за дом, разумеется, не предусматривала права пользоваться гостиничными удобствами, но вряд ли кому-то из персонала пришло бы в голову ее выпроводить. Но до этого ему совершенно не было дела: в его воображении вдруг возник образ стройной обнаженной девушки, нежащейся в пенистой ванне.

— А там что? — спросил он, указывая на другую комнату. Двери не было, и вход закрывала лишь потрепанная бархатная штора. — Должно быть, спальня?

— Да, — она смущенно замялась.

— Можно? — По правде говоря, ему вовсе незачем было туда заходить. Просто хотелось немного подразнить ее и понаблюдать за реакцией.

Девушка отвела взгляд. Как и кухня, спальня была совсем маленькая, с низким потолком. Большую часть ее занимала широкая старинная кровать, покрытая лоскутным одеялом. Рядом стоял маленький круглый столик. Вместо скатерти на нем лежала шелковая шаль с бахромой. На столике — лампа и стопка книг. Еще одна шаль висела на стене над кроватью, очевидно, прикрывая пятно на стене, но именно она придавала комнате какое-то необычное очарование. Сразу видно, что здесь поселился художник, размышлял про себя Эйдан.