– Парень, – сказал маркиз, опуская Дэвида на пол, – у тебя, должно быть, запрятано по нескольку кирпичей в подошве каждого ботинка. Ты весишь целую тонну. Или, возможно, это всего лишь потому, что ты растешь. Дай-ка я на тебя посмотрю. Тебе, должно быть, уже двенадцать?

– Нет! – радостно захихикал Дэвид.

– Только не говори мне, что тебе тринадцать?

– Нет! Мне – девять!

– Девять? Только девять? Я онемел от изумления. – Маркиз взъерошил волосы Дэвида, улыбнувшись Энн.

– Джошуа, – сказала она, – как же приятно видеть вас снова.

Он был высоким, хорошо сложенным мужчиной, с белокурыми волосами, красивым добродушным, лицом и голубыми глазами, которые почти постоянно улыбались. Энн всегда относилась к нему с симпатией, которая иногда граничила с влюбленностью, хотя она никогда не позволяла своим чувствам выходить за пределы дружбы. Джошуа Мор был ее другом, когда она служила гувернанткой в доме его тети и дяди, и продолжал им оставаться и после того, как ее уволили. Энн дорожила его дружбой много больше, чем любой безответной страстью, которая могла бы возникнуть.

Кроме того, до знакомства с Джошуа Мором Энн была влюблена в другого мужчину. У нее даже была договоренность с этим человеком, и Энн считала себя обрученной с ним.

– Энн. – Джошуа взял ее руки в свои и крепко сжал их. – Вы удивительно хорошо выглядите. Воздух Бата, похоже, идет вам на пользу.

– Это правда, – подтвердила она. – Как поживает леди Холлмер? А как дети?

– Фрея сейчас находится в гостиной, – ответил маркиз. – Вы ее увидите через минуту. Дэниел и Эмили со своей няней наверху. Вы должны повидать их перед тем, как уйдете. Дэниел повторил, по меньшей мере, две дюжины раз за последний час, что он просто не может дождаться того момента, когда придет Дэвид. – Он посмотрел на Дэвида с извиняющейся улыбкой. – Трехлетний малыш, конечно, не ровня тебе, парень, но если бы ты смог проявить добросердечие и недолго поиграть с Дэниелом, то сделал бы его самым счастливым ребенком на свете.