Коул на миг прикрыл глаза, чтобы прийти в себя, а в голове его бешено металось. «Нет! Не может быть! Это невозможно!» Но в глубине души Коул ни секунды не сомневался, что поразившая его догадка — верна.

— Что-то не так, мистер Коллоуэй? — спросил Тони смущенно.

Коул покачал головой, пытаясь взять себя в руки.

— Гм, нет, сынок. Все в порядке. Просто я удивился. Когда-то я знавал одного Тони Альвареса, это было давно.

Мальчик расплылся в улыбке.

— Не шутите? Может, это был мой дедушка? Мама назвала меня в его честь, чтобы сохранить это имя. Он умер как раз перед тем, как я родился.

Итак, последний вопрос.

— А сколько тебе лет? Шестнадцать или около того?

Тони засмеялся.

— Ага, все так думают. Я выгляжу старше, а на самом деле мне четырнадцать. В июле будет пятнадцать. Я всегда казался старше своих сверстников.

Так оно и есть. Все услышанное Коулом не оставляло сомнений.

— Ты живешь где-то рядом, Тони? — выдавил из себя Коул хриплым голосом Они вместе медленно шли в сторону мальчишек, явно озадаченных затянувшимся разговором Тони с незнакомцем.

— Нет, сэр. Мы сюда приехали на несколько дней. А живем мы с мамой в Мейсоне, в центре Техаса. У нее там художественная галерея. — И с гордостью добавил:

— Она у меня художница и скульптор. У нее полно разных призов, а несколько скульптур даже выставлено в музее в Кервиле.

Неожиданно Коул вспомнил небольшую скульптуру, купленную им недавно для офиса. Дикие лошади с развевающимися на ветру гривами стремительно несутся вниз по гористому склону. Эта работа покорила его полнотой жизни и художественным совершенством. На скульптуре стояла подпись: «Э. Альварес».

— Эллисон. — Он услышал свой голос, внезапно произнесший вслух, впервые за многие годы, это имя.

Значит, все это время она жила в Техасе, не более чем в ста милях от его дома в Остине.