— Надеюсь.

— Я рада. Мне не хотелось бы, чтобы у тебя сложилось обо мне неправильное представление. Я вовсе не собиралась дразнить тебя.

— Знаю.

— Вот поэтому я и решила, что это была неправильная идея, — заключила она.

В машине было темно, и, хотя Джонатан не мог видеть сейчас лица Марни, он готов был поспорить на что угодно, что она была красной, как рак.

Он улыбнулся. Острая на язык и такая сексуальная Марни Ла-Ру смущенно заикалась и напоминала застенчивую школьницу.

— Да, согласен, совершенно ни к чему проводить несколько последних часов отпуска в потном угаре, — шутливо проговорил Джонатан

— Вот именно, — серьезно сказала Марни. — Несколько часов потного угара не самое удачное окончание нашего с тобой знакомства. — Однако в ее голосе скорее слышались вопрос и сомнение, нежели твердая убежденность. — Нет, конечно, нет, так будет лучше.

— Ты неподражаема. Какая другая женщина отказала бы мужчине в сексе перед расставанием после такого замечательная дня! Даже красное вино и коктейль с текилой не помогли!

— Значит, я уникум! Тоже неплохо, — отшутилась Марни, опять превращаясь в ту женщину, к которой он привык за эти дни.

— Неужели моя красота и обаяние не сумели пробить брешь в твоем холодном сердце?

Марни уже полностью владела собой:

— Тебе не повезло, приятель, я — «синий чулок»! И хожу всегда в синих чулках. Только здесь в Мексике сняла, уж больно жарко.

— Черт, опять промах, — рассмеялся Джонатан. Когда они подъехали к ее домику и остановились, он спросил:

— А поцеловать тебя на прощание разрешишь?

Она на минуту задумалась, а затем спросила:

— Эти сиденья раскладываются?

— Конечно. И очень быстро. Получается великолепное мягкое двухместное ложе, — многозначительно ответил он.

— Тогда сначала проводи меня до двери! — ответила Марни. — Я не хочу подвергать твою силу воли такому тяжелому испытанию.