– Так… Перестань съезжать с темы, – Лёша постучал вилкой по столу и с отвращением отодвинул тарелку – есть ему расхотелось совершенно, хотя когда час назад он уговаривал Инну на часок покинуть дачу и съездить перекусить, ему казалось, что подай ему на тарелку жареного слона – и того съест, да еще и добавки попросит, – не нравится мне вся эта история. Получается, ты готова принять то, что она спит… с кем там она спит?

– Леш, успокойся, – от веселого Инниного смеха Лешу почему-то передернуло, – какая разница, с кем она спит, да еще и не факт, что спит, кстати – может быть, только собирается.

– В смысле, ты не знаешь точно?

– Да пойми ты – для меня это не имеет никакого значения. Понимаешь?

Нет, он не понимал. Не мог понять, уложить у себя в голове – как это так? Как это может не иметь значения? Ведь это же измена, это же ужасно, когда ты знаешь, что твою женщину кто-то другой трогает, целует, ласкает. Что она любит этого… другого. Держит его за руку, теребит волосы, кофе ему наливает. Это же… конец света, так?

– Не так, – Инна перестала смеяться. Она тоже не притронулась к еде, но зато непрерывно, большими глотками, пила чай. Солнечные блики, падающие в выходящее на море окно, играли зайчиками на её белом сарафане и рассыпавшимся по загорелым плечам светлым волосам, – Лёш, я просто думаю, что любовь и отношения – это не всегда одно и то же. Мы очень любим друг друга, но, видимо, немного устали за эти годы, только и всего.

– Вернее, Лиза устала, так? Ты же не пошла налево в поисках развлечений. Или ты тоже?

– Нет, я никуда не ходила, – она снова начала улыбаться, – но это только потому, что мне не хочется никуда ходить.

– А ей, выходит, хочется?

Дурдом. Воплощенный дурдом с этими бабами. Во всех книгах, журналах и кино рассказывают, что мужчины полигамны, а женщины моногамны. Что мужчины не могут жить, не изменяя, а женщинам только одного партнера и подавай. А оказывается как? Всё наоборот?