Первое, что бросалось в глаза – это прическа. Мало кто знает, сколько времени и сил нужно потратить, чтобы получить такой результат: ровный узкий пробор, рассыпавшиеся по плечам пряди. Иллюзия легкого беспорядка, но если приглядеться – заметишь, что уложено всё волосок к волоску. Потом профиль… Необычно мягкий, очень женственный. Но при этом как будто немного вытянутый вперед. Аккуратный контур губ, ровный изгиб подбородка…

– Саша сказал, что у вас ко мне просьба. Я готова вас выслушать.

Лиза смутилась и опустила взгляд. Стало понятно, что пока она разглядывала Инну, та рассматривала её саму. Как удивительно – смотреть друг на друга и ни разу не пересечься взглядом…

– Я хотела поговорить на счет Яковлевой Светланы. Она работала у нас четыре года, а теперь ушла в декрет. У неё сложная ситуация в семье – нет мужа, мать-инвалид, и я хотела попросить Василия Михайловича не увольнять её.

– С каких пор декретный отпуск является поводом для увольнения? – удивилась Инна.

Лиза сжала губы. Интересно, эта новая «менеджер-консультант» действительно не в курсе или просто притворяется?

– Впрочем, неважно. Конечно, Яковлеву никто не уволит. Можете не волноваться.

Этот момент Лиза запомнила на всю оставшуюся жизнь. Она вдруг почувствовала, что Инна говорит правду. Что проблема, которая мучила её не одну неделю решена. И на фоне огромной благодарности вдруг шорохнулось в сердце что-то маленькое и теплое. И удивительно нежное.

– Спасибо вам, – Лизин голос дрогнул, – Я очень… признательна.

Позже, когда, наконец, приехал Лёша и забрал её домой, когда маршрут «ванная-кухня-кровать» был блестяще пройден, Лиза потерлась щекой о подушку и впервые за много дней заснула тихо и спокойно. Ни о чем не думая и ни о чем не волнуясь.

Белоснежная плита, желтая скатерть, плетенка с фруктами, фарфоровые чашки с голубым ободком – классический антураж классического завтрака в хорошей семье.