– Глупости. Я думаю не о ней, а о тебе.

– Я же просила никогда мне не лгать, – прошептала Лиза и отвернулась. Лёке стало стыдно.

– Знаю. Извини. Но я же вижу, как ты реагируешь, когда я о ней вспоминаю.

– Если бы ты мне рассказала всю правду о ваших отношениях – я бы так не реагировала.

– Извини, – в Лёкином голосе появились металлические нотки, – Ты знаешь, что я не могу тебе всё рассказать.

И это было действительно так. Когда они только начали встречаться и первый раз оказались в одной постели, Лиза спросила, кому посвящена татуировка на Лёкином предплечье. Понадобилось два месяца чтобы девушка объяснила – кому. Еще два ушло на то, чтобы постепенно выудить из неё, кто такая Женя и что их связывало. Вдаваться в подробности Лена отказалась категорически.

Лиза была в недоумении. Она знала, сколько женщин прошло через Лёкину постель. Знала, что в каждую из этих женщин Лена была влюблена. Но она никак не могла понять, что значит Женя в её жизни. Насколько много или насколько мало?

– Лиз, ты прекрасно знаешь, что всё, о чем ты сейчас думаешь – это чушь, – прошептала Лёка, – Давай прекращай дуться, обними меня и будем спать. Завтра на работу.

Лиза благоразумно последовала этому совету и через несколько минут девушки уже крепко спали, тесно обнявшись и наблюдая каждая за своим сном.

***

Часы на кухне тикали со странным металлическим звуком. Лена стояла в дверном проеме и смотрела на возящуюся у плиты Лизу. Ей по-прежнему было грустно. Даже грустно-зло, наверное. Уже два года прошло с тех пор, как старая Лёкина любовь – Женя – уехала из Таганрога в Москву. Год прошел с тех пор, как Лёка и Лиза жили вместе. Но по-прежнему любое напоминание, любой намек приводил Лизу в состояние тоски и печали.

– Детка, я есть хочу, – надув губы, сказала Лена.

– Уже почти готово, – отозвалась Лиза, – Нарезай хлеб и садись. Кстати, и витамины достань заодно.