Неприкосновенность. Так это называлось. Никто не смеет домогаться. Делать намеков. Лёка спит только с теми, кого выбирает сама. Она не дарит цветов, не делает подарков, не повышает зарплату. Она выбирает только тех, кто сам этого хочет. И кого хочет она.
Только так. И никак иначе.
5
Марина с силой хлопнула дверью автомобиля и нажала на брелок сигнализации.
– Да что она себе позволяет? Кто она такая, черт возьми? Малолетка, возомнившая себя центром вселенной!
Каблуки весело простучали по асфальту, и женщина скрылась в глубине подъезда. Её до сих пор била дрожь – никто и никогда не смел говорить ей такие вещи! Никто и никогда!
– Сучка… И она посмела передавать мне какие-то правила черед этого педика!
В лифте Марина прикоснулась ладонями к зеркалу и неуловимым движением откинула прядку волос. Красивая. Сексуальная. Волнующая. Ну какого черта этой дуре еще надо?
Дверь оказалась закрыта лишь на верхний замок. Значит, он дома. Очень жаль.
– Привет, детка, – стоит в проеме, смотрит укоризненно, но не без злобы.
– Привет. Иди спать. Я не в настроении.
– Ладно.
Марина проводила равнодушным взглядом спину мужчины и скрылась в ванной. Грудь нежно выпрыгнула из-под снятой кофточки и задорно уставилась сосками в зеркало. Женщина кончиками пальцев коснулась округлой гладкости и включила воду.
– Я тебе еще покажу, что тут главный…
Вода, щедро сдобренная лавандовой солью, приятно коснулась тела. Марина откинула шапку темных волос и нежно погладила себя по животу. Теплые струйки прошлись по бедрам и скрылись в аккуратном треугольнике.
– Сладкая моя… – прошептала женщина, опуская ладошку на низ живота. – Нежная моя… Страстная моя… Ебливая моя… Ты будешь моя…
Дыхание участилось, коленки напряглись, а между ног разгорался постепенно жар удовольствия.
– Котенок… Глубже… Как хорошо… Котенок…
Марина погрузила пальцы во влажную теплоту и вдруг застыла.