– Эй! Не спи, замерзнешь! И расслабься – я не маньяк, на девчонок не нападаю, только иногда домой к себе заманиваю и расчленяю в ванной! А потом по кусочкам в окно выкидываю!, – Лёкины глаза так откровенно смеялись, что Женька вдруг почувствовала себя легко и спокойно, как никогда в жизни…

С этого дня и началась их странная, не похожая ни на что, дружба.

Частенько с криком «Здорово, девчонки!» Лёка влетала в комнату и, не обращая внимания на Женькиных соседок Аллу и Ксюшу, хватала девушку на руки и кружила по комнате.

Сверкая чертятами в синих глазищах, тащила Женю на улицу – то на крышу недостроенного дома – обниматься с ветром, то в порт, к причалу – скользить по льду и бросать снежки в холодное голубое небо. Учила любить жизнь, улыбаться всем встреченным на улицах случайным прохожим… И просто всегда была рядом.

Иногда Лёка казалась просто ненормальной. Она была то трепетно-нежной, мягкой. Горячим шепотом дышала в щеку. Обнимала. Дыханием слов вдыхала жизнь во всех вокруг. То вдруг все менялось. Холодный камень. Гранит. Лед. И ни слова в ответ. Ни звука. Если все-таки начинала говорить, то хотелось превратиться только в страуса. Независимо от того, песок под ногами, снег или пепел…

«Неформальное» общество спокойно принимало Лёку в свои ряды – потому что рядом с бородатыми юношами и немножко странными девушками она была полностью своей.

Да и не слишком-то отличались от остальных эти неформалы. Учились, писали стихи, читали не всегда правильные книги и слушали не всегда правильную музыку. А потом спорили о ней. Взахлеб. Без их внимания не обходились ни рок-тусовка, ни концерт симфонической музыки. Беспощадно и резко отметалась обычность. Бездарность и серость – вот что всегда раздражало.