— Значит, вы стремитесь всем угодить, — бросила Мег, даже не пытаясь смягчить обвинение улыбкой. Может, ей удастся вывести его из себя.

— Не совсем, — мягко возразил он. — Я растерялся, увидев свое имя в избирательных бюллетенях. Мне следовало бы догадаться раньше.

— Ты действительно кто-то вроде угодника, — нерешительно поддакнула Люси. — Не знаю ни одного человека, которому бы ты не угодил.

Он поцеловал ее в нос. Небрежно. Как ребенка.

— Главное, чтобы мной была довольна ты.

Мег смело оставила позади границы светской беседы:

— Значит, вы наивный всеобщий угодник. Что еще?

Тед и глазом не моргнул.

— Я пытаюсь не быть занудой, но иногда увлекаюсь разговорами, не представляющими интерес для всех.

— Тупица, — констатировала Мег.

— Именно, — кивнул он.

— Мне все равно. Ты сам по себе человек необыкновенный, — преданно заявила Люси.

— Рад, что ты так считаешь. — Он глотнул пива и, явно не воспринимая всерьез грубость Мег, добавил: — Я ужасно готовлю.

— Верно! — ахнула Люси с таким видом, словно наткнулась на золотую жилу.

Ее восторг позабавил его, и губы снова медленно раздвинулись в улыбке.

— И я не собираюсь брать уроки кулинарии, так что тебе придется с этим жить.

Люси продолжала зачарованно разглядывать его, и Мег, поняв, что перечисление Тедом собственных недостатков лишь прибавляет ему обаяния, повела атаку с другого фланга:

— Люси нуждается в мужчине, который позволит ей быть собой.

— Не думаю, что она нуждается в чьих-то позволениях, — спокойно запротестовал он. — Она очень самостоятельна.

Одно это показывало, как плохо он понимает женщину, на которой собирается жениться.

— Люси не имела права быть собой с четырнадцати лет, когда встретилась с будущими родителями, — парировала Мег. — Она мятежница. Рождена, чтобы взрывать окружающую обстановку, но боится раскачать лодку, потому что не хочет позорить людей, которые ей небезразличны. Вы готовы с этим мириться?