Его молодой помощник, практикант Неделин, на жесткой, курчавой шевелюре которого не могла удержаться ни одна форменная фуражка, подставил лицо встречному ветру и глубокомысленно произнес:

– Смысла жизни не видят, натурально.

– А я так думаю, что гайки пора закручивать, вот и все, – сказал Приваров.

– Тележку перекосило? – обеспокоился Неделин, прислушиваясь. – Или раму кузова?

– С локомотивом полный порядок, Андрюха. Месяц как из капремонта. А вот государство подразболталось.

– Поправим, дядя Саша. Будет как часики функционировать.

– Ну-ну.

По выражению лица Приварова было заметно, что он не разделяет уверенность помощника. Государственный механизм налаживать – это вам не электровоз чинить. Тут заменой трансформатора и пневмооборудования не обойдешься. Протерев тряпкой лобовое стекло, он сверился с показаниями приборов, подрегулировал тягу и покрепче обхватил рукоять контроллера.

– Да не напрягайтесь вы так, – посоветовал Неделин. – Одним бомжем больше, одним меньше. Какая разница?

– Грех на душу не хочу брать, вот какая разница, – буркнул Приваров.

– Э, дядя Саша! Человек предполагает, а бог располагает.

– И что с того?

– А то, что никто от неприятностей не застрахован. Наша жизнь, как тот поезд, натурально. Трясешься-трясешься всю дорогу, а потом вдруг бац – и приехали.

– Куда? – спросил Приваров, не отличавшийся живостью ума.

– На конечную остановку. Станция Дерезайка, кто тут лишний, вылезай-ка.

– Дерезайка? В первый раз слышу.

– Это образ такой, натурально. Конец пути. Тупик. – Для наглядности Неделин показал, как он упирается лбом в невидимую преграду. – С вещами на выход – и полете-е-ели.

– Что значит «полетели»?