– Пых… – Истомин занялся прикуриванием сигареты и выдерживал долгую паузу до тех пор, пока не сделал первую затяжку. – Пф-фу… Ты просишь меня на правах человека, спасшего мне жизнь?

– Забудь об этом. Никого я не спасал. Просто оказался в нужное время в нужном месте. Тебе повезло, вот и все.

– В таком случае буду говорить напрямик… Не возражаешь?

Хват медленно качнул головой:

– Нет.

Истомин отвел взгляд.

– Твоя рекомендация работает не на сестру, а против нее, – выдохнул он с дымом вперемешку.

Стиснутые скулы Хвата непроизвольно дернулись:

– Почему?

– Потому что ты служишь людям, которые всячески препятствуют моему бизнесу, – заявил Истомин. – Мы по разные стороны баррикад. Я хочу преуспевать, а государство и его опричники норовят ободрать меня как липку.

– Во-первых, я не людям служу, а отечеству…

– Фи, как высокопарно!

«Опять, – отметил про себя Хват. – Уже второй раз за сегодня. Что за чертовщина? Стоит произнести что-нибудь от души, как тебя принимают за позера. Что произошло с обычным русским словом «отечество»? Или что произошло со всеми нами?»

– Ладно, родине я служу, – поправился Хват. – Так доходчивей?

– Нет, но не обращай внимания. Говори, я слушаю.

Истомин демонстративно уставился на очередную девушку. Давал понять, что люди, служащие родине, отечеству или отчизне, ему неинтересны. Вот длинноногие создания, расхаживающие по улицам, другое дело. Хват посмотрел на истоминские очки и поймал себя на желании сорвать их и забросить подальше. Он жалел, что обратился за помощью к Истомину, но не привык останавливаться на середине пути. Сказавши «а», говори «б», иначе так и прозаикаешься всю жизнь, так и протопчешься на одном месте.

– Во-вторых, – сказал Хват, упрямо наклоня голову, – в настоящий момент я сам по себе.

– Уволился? – оживился Истомин. – Или вышибли?