Вот доем еще порцию печенья «Руаяль», немного попробую шоколада, суфле — и сяду на диету.

— В общем, первая нашла свою гибель в океане…

Томас Джон Крейг-младший положил вилку, запачканную желтоватым воском, рядом с блюдцем, на котором так и осталось недоеденным лягушачье-улиточное роскошество.

— В каком? — машинально спросила Джессика, осознавая при этом, что в данном случае нет большой разницы между Тихим, Атлантическим и даже Ледовитым.

— Бедняжку смыло с борта яхты.

— Ужас! — Джессика прибегла к уже опробованному слову, выражающему весь букет необходимых эмоций. — Ужас!

— Эту дурочку, вздумавшую купаться в океане, акулы разорвали на мелкие части.

— Ужас!

— Ты видела когда-нибудь челюсти белой акулы?

— Нет, дорогой Томас.

— И надеюсь, не увидишь.

Томас Джон Крейг-младший наполнил фужеры не до краев, а как положено — оставив тонкую свободную полоску.

— От глупой девочки остались лишь фрагменты купальника.

— Ужас!

— По ним сразу же провели генетическую экспертизу следов крови, и только так следствию удалось идентифицировать погибшую.

— А где был ты в тот жуткий момент?

— Как полагается джентльмену моего возраста, отдыхал в каюте.

— А ей, конечно, не нравился скучный послеобеденный сон?

— Все-то ты понимаешь, милая, все…

Джессика вновь ощутила себя самой значительной особой в мире, по крайней мере, для этого благородного старика, которому в печальной жизни доставались сплошь юные и безмозглые вертихвостки, не умеющие ценить семейное благополучие и чужие привычки.

Подкрепив глотком вина расстроенную нервную систему, пожилой джентльмен продолжил мартиролог:

— Вторую погребла на крутом склоне сумасшедшая лавина.

— Катание на горных лыжах?

— Да, и там, где это было категорически запрещено из-за повышенной лавиноопасности.