И тут всполошился телефон.

Никто и никогда не тревожил Джессику так поздно. Все подруги, коллеги и дальние родственники знали о ее привычке рано ложиться спать.

Полузнакомый, тихий, приятный и необычайно вежливый голос извинился за бесцеремонный звонок.

Джессика поняла, что это не кто иной, как сам Томас Джон Крейг-младший.

Она, конечно, простила настойчивого джентльмена, но все же спросила, откуда он узнал ее телефонный номер.

Томас Джон Крейг-младший пообещал объяснить это на завтрашнем ланче.

— А я, знаете, еще не решила.

— Ничего, запишите на всякий случай адрес.

— Минуточку. — Джессика послушно вынула из тумбочки еще не начатый тюбик помады. — Минуточку.

— Не торопитесь, я подожду.

— Диктуйте. — Джессика приготовилась записывать прямо на зеркале, в которое любила смотреться по утрам и причитать: «Ну кто на такое добро позарится, кто?».

Но портить зеркало помадой не пришлось.

Томас Джон Крейг-младший назвал самое престижное кафе города: «Донжон».

Джессике давно хотелось побывать там, среди рыцарских доспехов и щитов, развешанных по стенам, и отведать знаменитое печенье «Руаяль», изготовленное по секретному рецепту средневекового повара, сожженного инквизицией на площади за слишком вкусные блюда.

— Донжон — это, кажется, что-то, имеющее отношение к архитектуре крепостей?

— О, Джессика, вы разбираетесь даже в оборонительных сооружениях?

— Помню, читала в одном историческом романе, как любовники ночью, в грозу и ливень, уединялись на самом верху донжона.

— Ну, наш донжон будет куда уютней, — усмехнулся Томас Джон Крейг-младший. — Поверьте.

— А печенье «Руаяль»?

— Вы к тому же и сладкоежка?

— Немного.

— Ну тогда приятных снов.