Кристин оглянулась, сердитая гримаска исчезла с ее лица, она улыбалась.

Что-то внутри Алека щелкнуло и встало на место: в ее глазах он видел отражение собственного радостного возбуждения. Он понял, что Кристин испытывает такой же восторг, который он испытывал каждый раз, когда со свистом несся по крутому склону горы, и от которого хотелось кричать.

Он наслаждался каждым мгновением полета по горному склону: блеск снега в ярком солнце, красота пролетающих мимо размытых деревьев, бодрящий воздух, бьющий в лицо. Алек улыбнулся в ответ Кристин...

И она грохнулась. Жестко. Кувырком покатившись по склону.

Сердце у него упало, он резко затормозил и все же проехал чуть ниже. Обернувшись, Алек увидел, что Кристин лежит, уткнувшись лицом в снег, руки неуклюже раскинуты в стороны, слетевшие лыжи разбросаны неподалеку. Она не двигалась, и Алека охватил страх.

– Кристин! С тобой все в порядке?

К его удивлению, она подняла голову и расхохоталась как безумная. Очки и шлем слетели, щеки и волосы были в снегу.

– Просто великолепно!

Алек уставился на нее, изумленный тем, как меняется ее лицо, когда она смеется так безудержно. Он в который раз отметил красоту этой девушки, но еще десять минут назад ее красота казалась ему несколько отстраненной, а теперь, когда Кристин лежала, распластавшись, словно тряпичная кукла, она выглядела... счастливой. И по мнению Алека, это было даже лучше, чем выглядеть красивой. Единственная вещь, которая ему нравилась больше, чем великолепные ноги, – это по-настоящему великолепный смех.

Кристин перевернулась на живот и, все еще смеясь, встала на четвереньки.

– Не могу поверить, что я делала это так давно.

– Делала что? Кувыркалась?

– Нет, каталась на лыжах. – Она наконец уселась на пятки и встряхнулась, точно как его пес Бадди после купания. – Как это здорово!