И поскольку отец Полы был преуспевающим дельцом, богатым, как Крез, чем безмерно кичилась его дочь, а Молли – самой младшей и самой робкой ученицей, принятой в школу из милости и о своем отце понятия не имевшей, Агнес Райд, само собой, сочла своим долгом ввязаться в ссору, яростно встала на защиту слабой и угнетенной стороны и вновь перешла на режущий слух плебейский акцент кокни. Клодия была вынуждена вмешаться, принести более или менее искренние извинения и назначить приличествующие случаю наказания всем, кроме Молли, виновной разве что самим фактом своего существования.

Час спустя, когда мисс Уолтон уже стояла у порога, готовясь повести младший класс в Батское аббатство, чтобы в неофициальной обстановке дать урок искусства и архитектуры, небесные хляби разверзлись небывалым ливнем и вызвали новый взрыв суеты в школе, где девочкам пришлось наспех подыскивать другое занятие. Эта задача присутствия Клодии не требовала, но разочарованные возгласы учениц мисс Уолтон отчетливо слышались в классе, где Клодия сражалась с французскими неправильными глаголами. В конце концов она вышла и известила всех недовольных, что право обратиться с жалобами на несвоевременный дождь непосредственно к Богу им будет предоставлено во время вечерней молитвы, а покамест их обязанность – вести себя тихо, иначе мисс Уолтон придется запереть их в классе.

Когда дневные занятия наконец закончились и девочки направились наверх, причесаться и вымыть руки перед чаем, в одном из дортуаров заело дверную ручку. В ожидании, пока престарелый школьный привратник мистер Кибл, кряхтя, поднимется по лестнице и починит ручку, восемь попавшихся в ловушку учениц хихикали, скреблись и стучались в дверь. Мисс Томпсон призвала их к порядку и прочла нотацию о терпении и правилах приличия, но чтобы девочки услышали ее через дверь, ей пришлось почти кричать, в итоге громогласные упреки услышала вся школа, в том числе Клодия у себя в кабинете.