Желание потрогать уголки воротника и убедиться в том, что он в самом деле обвис, было таким острым, что Клодия поспешно сцепила руки на уровне талии. Визитку гостя она успела удержать двумя пальцами.

– Чем обязана, сэр? – осведомилась она, намеренно не называя его «милордом» – по ее мнению, это слово звучало слишком нелепо и манерно.

Он улыбнулся, доказав, что предела совершенству нет: вдобавок ко всем достоинствам и зубы у него оказались отменными. Клодии пришлось мысленно взять себя в руки, чтобы устоять перед обаянием маркиза – несомненно, его главным козырем.

– Я привез письмо, мэм, – объяснил он, – от леди Уитлиф.

Из внутреннего кармана сюртука он извлек запечатанное письмо.

– От Сюзанны? – Клодия шагнула к нему.

Сюзанна Осборн преподавала в школе, пока в минувшем году не вышла замуж за виконта Уитлифа. Клодия искренне радовалась тому, что Сюзанне повезло найти не только блестящую партию, но и настоящую любовь, и вместе с тем до сих пор горевала о том, что лишилась близкой подруги, коллеги и опытной учительницы. За четыре года она потеряла трех таких подруг, всех по одной и той же причине. После таких событий было немудрено впасть в эгоистичное уныние.

– Когда она узнала, что я еду в Бат, провести несколько дней с матушкой и отцом, отдыхающими на водах, – продолжал маркиз, – то попросила меня заглянуть сюда и засвидетельствовать вам свое почтение. И дала мне это письмо – вероятно, в доказательство, что я не самозванец.

Весело блеснув глазами, он прошелся по комнате и вложил письмо в руку Клодии. И она увидела, что его глаза, которые вполне могли иметь какой-нибудь грязноватый оттенок, на самом деле чистые, голубые, почти как небо в разгар лета.