До сих пор Мена все еще не могла представить себе, как ей преодолеть это состояние.

Она успела записать около полудюжины имен, когда внезапно услышала в зале голоса.

Мена удивилась, на мгновение она даже подумала, что ей это только кажется.

Уже очень давно никто не навещал их, за исключением пожилого священника.

Раньше в доме бывали еще учителя Мены, но месяц назад, когда ей исполнилось восемнадцать, она прекратила свои занятия и рассталась с ними.

Конечно, ей хотелось бы продолжать заниматься, хотя бы потому, что уроки заполняли медленно тянущиеся унылые дни.

Но она понимала, что в их положении это было бы излишней и ненужной расточительностью.

Они не могли позволить себе подобные траты, да к тому же, так или иначе, но она уже достигла того уровня знаний, когда ей нечему было больше учиться у своих учителей.

— Теперь мне надо заниматься самообразованием, — приняла она решение, понимая, что это вовсе не одно и то же — учиться самостоятельно или иметь наставника, с которым можно обсуждать изучаемые вопросы.

Или вести споры с отцом, когда он еще был жив.

Теперь она явно слышала голос Джонсона — их дворецкого — и другой голос, но она не смогла сразу узнать, с кем он разговаривал.

Дверь в гостиную отворилась, и Джонсон объявил:

— Леди Барнхэм, мэм!

Госпожа Мэнсфорд удивленно подняла глаза, а Мена радостно воскликнула:

— Алоиз! Неужели это действительно ты?

В комнату вошла молодая женщина. Она казалась самим воплощением элегантности.

«Алоиз всегда была прекрасна», — подумала Мена. Но в этом модном наряде, юбка которого была присобрана сзади в турнюр, в шляпке, украшенной зелеными перьями, она была просто восхитительна. При взгляде на нее захватывало дух.

Она пересекла комнату и подошла к матери. Госпожа Мэнсфорд протянула к ней обе руки.

— Алоиз, любимая моя! Какой сюрприз! Я думала, ты совсем позабыла о нас!