Она поднялась, продолжая говорить:

— Я пришлю за вами карету, мама, завтра, примерно в два часа, чтобы вы могли добраться до места к чаю.

Наденьте свое самое симпатичное платье и возьмите с собой все свои драгоценности.

Госпожа Мэнсфорд выглядела несколько растерянной.

— А Мена? — спросила она наконец.

— Ах да, Мена?! — воскликнула Алоиз. — Естественно, она останется дома!

— Об этом не может быть и речи, — ответила ей мать. — Здесь ей придется быть совсем одной, и я уверена, что тебе бы хотелось, чтобы она поехала со мной.

Возникшая пауза была столь очевидной, что Мена поспешила заговорить:

— Мне будет… очень… хорошо дома… Как долго мама пробудет в замке?

— Я планировала, что она погостит до понедельника, — ответила ей Алоиз. — Как раз в понедельник большинство гостей будут возвращаться в Лондон.

— Я не могу ехать без Мены, пойми меня, дорогая моя! — настаивала госпожа Мэнсфорд.

В голосе ее прозвучали решительные ноты, хотя обычно она никогда так не разговаривала. Мена посмотрела на нее озадаченно.

— Все будет хорошо, право, мама, не стоит беспокоиться, — снова повторила Мена.

Госпожа Мэнсфорд покачала головой:

— Отец никогда бы не позволил ничего подобного, а у нас нет времени подыскать кого-нибудь, кто мог бы пожить с тобой эти дни.

— Вы очень усложняете мое положение, — сказала Алоиз. — Я ничего не рассказывала герцогу о своей сестре, хотя часто говорила, как одиноко мне сейчас, когда умер папа.

Наступила тишина.

Почувствовав общее смущение, Мена заговорила:

— Возможно, я могла бы… поехать с мамой и… позаботиться о ней… и вовсе не обязательно кому бы то ни было… сообщать, что я… твоя сестра.

Мене показалась, что глаза Алоиз начали светиться по мере того как она продолжала говорить: