– Паст-Пик… Клуб. Вилли.

Штанина на его ноге намокла и стала темной и липкой. Кровь не останавливалась.

– Паст-Пик. – В горле у нее булькнуло. – Клуб… Будь… осторожен. Вилли! – Ее руки соскользнули с малыша.

Роман подхватил крошку, не дав ей упасть на землю. Он расстегнул рубашку и, положив ребенка внутрь, снова застегнул. А теперь, – обратился он к Эйприл, – отправимся на прогулку.

Обернув брезент вокруг нее, он начал поднимать ее наверх.

– Ну, мамаша, давай. Ты сильная, детка. И храбрая. Я никого храбрее не встречал. – Как можно осторожнее Роман поднялся на ноги. – Сейчас мы покажем тебя специалистам.

– Позаботься о ней.

Он высунул голову из канавы.

– Мы оба о ней позаботимся, пока ты не сможешь делать это сама. – Только бы им всем выбраться из этой норы. – Сначала я подниму тебя, детка. Хорошо?

Роман почувствовал, как легкая прежде ноша в его руках мгновенно потяжелела. Она потеряла сознание. Только этого не хватало.

Он поглядел вниз; голова ее запрокинулась, ослабевший рот открылся.

Роман провел языком по губам. Двигать ее весьма рискованно. Она и так уже потеряла слишком много крови. Очень осторожно он снова положил ее и направил свет ей в лицо.

То место, где, как он всегда полагал, у него находится сердце, крепко сдавило. Он попытался нащупать у нее пульс, уже зная, что ничего не найдет.

Взяв ее за подбородок, он приник к ее рту и выдохнул, потом положил ей ладони на грудь и надавил. Еще раз выдохнул и нажал. Снова выдохнул и нажал, а ребенок тем временем слабо шевелился.

Пот катился с него градом.

– Ну давай же, Эйприл.

– Роман? – раздался в наушниках голос Насти. – Нам пора выбираться отсюда.

Роман откинулся назад.

– Да. – Она была мертва. – Да, я иду. – Крошечные ручки и ножки шевелились у него под рубашкой. Маленькое личико с широко раскрытым, ищущим ртом ударилось о его грудь. Ребенок заплакал.