Этого Шипа, а точнее, Витю Шипова, я видела пару раз. Очень неприятный, надо сказать, тип. Он был высокий, но назвать его можно было не иначе, как долговязым. Весь он был какой-то вертлявый и скользкий. И фальшивый. Я бы такого не взяла себе в помощники, а тем более, в заместители. И уж тем более не поставила бы его директором одного из своих магазинов.

Пашка всегда смущался, когда я говорила ему, что Шип не тот человек, с которым можно иметь дело, и начинал мямлить, что, мол, Шип так старается и что он столько сделал для него, Пашки, что ему неудобно выгонять человека просто так. И вообще, Шип такой человек прилипчивый, что отвязаться от него практически невозможно.

Я же считала все это глупостями и ругала Пашку за слабохарактерность. А теперь Паша и сам мог убедиться, какой замечательный человек этот Шип.

– Дальше! – сказала я, не став тыкать Пашку носом в его неправоту. Ему и так сейчас несладко. Пашка оценил мое великодушие и крепко сжал мою руку.

– Ну а дальше мы с ним распрощались, я поехал к тебе, а Шип сказал, что вечером он встречается с Масловым и напомнит ему о долге. Он так и сказал, напомню, – подчеркнул Пашка.

– Я еще предупредил его, чтоб он не слишком напоминал. Да и вообще, мордобоем мало чего можно добиться, это уж мое мнение.

А Шип собрал своих раздолбаев и сделал по-своему. Я наутро встаю, читаю газету и глазам своим не верю. Во-первых, обалдел оттого, что они Маслова замочили, а во-вторых, что в убийстве меня обвиняют. Вот сволочи! Да меня вообще с ними не было! – загорячился Пашка.

– Успокойся, – сказала я, хотя сама десять минут назад никак не могла успокоиться. Но теперь Пашка был рядом, а все остальное мне было не страшно.

Сейчас надо выпутываться из этой истории, и мы вместе обязательно придумаем, как.