Однако сегодня, как выяснилось, видеть счастливые личики Флоренс было не суждено. Клуб «Пеликан» оказался отнюдь не детским центром, как наивно полагала девушка, а пижонским ночным клубом. Если у Флоренс еще и оставались какие-то сомнения, то они рассеялись, стоило ей войти в дымное, насквозь прокуренное помещение, где веселье, судя по всему, шло уже не первый час.
Ну что ж, рассудила Флоренс, дело житейское. Должно быть, кому-то из этих великовозрастных шалопаев пришла в голову «блестящая» мысль пригласить для виновника торжества поздравительницу из детского отдела «Живой открытки». Ладно, ее дело маленькое — петь она может для любой аудитории, вот только едва ли здесь кто-нибудь сумеет оценить мелодию песенки, равно как и голос исполнительницы.
Во всеоружии этой нехитрой философии, Флоренс вошла в зал. И тут чувствам ее был нанесен удар — первый, но не самый жестокий из всех, что готовил ей этот вечер. Над морем голов у противоположной стены она увидела его. Флоренс не могла бы сказать, что именно остановило ее взор. Ну да, высокий статный брюнет. Однако мало ли на свете высоких статных брюнетов?.. Но ни разу еще Флоренс не чувствовала исходящих от них незримых волн притяжения. Странное, непривычное ощущение.
Вот он поднял голову, увидел ее. И все кругом потонуло в тумане. Флоренс словно раздвоилась: некая ее часть как будто отделилась от тела и наблюдала за происходящим со стороны. Как она подходит к Ричарду — почему-то она ни на миг не сомневалась, что Ричардом окажется именно он, — как обменивается с ним ничего не значащими фразами, идет к сцене, всей кожей чувствуя на себе его взор. Глаза у него оказались ярко-синими, зоркими, какими-то пронизывающими. А взгляд совсем иным, чем у остальных мужчин на вечеринке. Другие смотрели сально и липко, точно мысленно раздевали ее. А Ричард — нет. Но именно от его взгляда Флоренс бросало то в жар, то в холод, именно его взгляд проникал ей в самую душу.