Он вернулся и сел в машину.

– Ты действительно беременна, Фрэн? – спросил он резко.

– Действительно.

– Как это случилось? Я думал, ты приняла таблетку.

– Что ж, одно из трех: или кто-то из отдела технического контроля старой доброй Оврилской фабрики заснул, когда моя пачка таблеток проходила по конвейеру, или в университетской столовой вас кормят чем-то таким, что активизирует сперматозоиды, или я забыла принять таблетку, а потом забыла о том, что забыла это сделать.

Она улыбнулась ему твердой, сдержанной, солнечной улыбкой, которую он вернул ей лишь отчасти.

– Что ты так сходишь с ума, Фрэн? Я ведь только спросил.

– Ну что ж, попробую ответить на твой вопрос иначе: теплой апрельской ночью, должно быть, это было двенадцатое, тринадцатое или четырнадцатое число, ты ввел член в мое влагалище, испытал оргазм и изверг сперму, содержащую миллионы…

– Прекрати, – сказал он резко. – Ты не должна…

– Не должна что? – При всем своем внешнем каменном спокойствии, внутренне она была обескуражена. Представляя в воображении эту сцену, она никогда не думала, что все произойдет именно так.

– Сходить с ума, – сказал он нерешительно. – Я не собираюсь обвинять тебя.

– Хорошо, – сказала она более мягко. В тот момент она могла оторвать его руку от руля, сжать ее и полностью устранить образовавшуюся между ними трещину. Но она не могла заставить себя сделать это. У него не было никакого права рассчитывать на то, что она будет утешать его, каким бы бессознательным и тайным не было это желание.

– И что ты собираешься делать? – спросил Джесс, доставая сигареты.

– Что тысобираешь делать?