– Прости меня, Фрэн.

– Прощаю, – холодно сказала она. – Поехали.

Они приехали на стоянку, и Гус помахал им. Они помахали ему в ответ.

– Мне очень стыдно за то, что я ударил тебя, – сказал Джесс глухо. – Я не хотел этого.

– Я знаю. Ты вернешься в Портленд?

– На ночь я останусь здесь и позвоню тебе утром. Принимать решение должна ты, Фрэн. Знаешь, если ты решишь делать аборт, я наскребу денег.

– Наскребу? Это сознательный каламбур?

– Нет, – сказал он. – Совсем нет. – Он подался к ней и целомудренно поцеловал ее. – Я люблю тебя, Фрэн.

Я не верю тебе, – подумала она. Я нисколько не верю тебе сейчас… но принимаю твои слова благосклонно. Это вполне в моих силах.

– Прекрасно, – сказала она спокойно.

– Я буду в мотеле «Лайтхаус». Позвони, если захочешь.

– О'кей. – Она пересела за руль и внезапно почувствовала, как сильно она устала. Язык сильно болел.

Он подошел к велосипеду, прикованному к железным перилам.

– Мне очень хотелось бы, чтобы ты позвонила.

Она деланно улыбнулась.

– Посмотрим. Пока, Джесс.

Она завела двигатель, развернулась и поехала по стоянке в сторону шоссе, идущего по побережью. Ей был виден Джесс, все еще стоящий рядом с велосипедом на фоне океана, и уже во второй раз за этот день она мысленно обвинила его в том, что он знает, как выглядит со стороны. Но на этот раз она почувствовала себя не раздраженно, а немного грустно. Она ехала, размышляя о том, сможет ли она когда-нибудь воспринимать океан так же, как раньше, до того, как все это произошло. Язык ужасно болел. Она опустила боковое стекло пониже и сплюнула. На этот раз слюна была белой. Она вдыхала соленый запах океана, запах горьких слез.

Норм Брюетт проснулся в четверть десятого утра. Его разбудила ссора детей за окном и музыка кантри, доносившаяся с кухни.

Он подошел к двери и заорал:

– Эй вы, заткнитесь немедленно!

Люк и Бобби обернулись, оторвавшись от старого ржавого грузовичка, из-за которого они и ссорились.