Вторник. Я, оказывается, ужасно соскучилась. Мы не виделись почти месяц, а такое длительное воздержание пагубно сказывается на моем молодом женском организме. Я начала разглядывать мужиков на улицах. Нашла много симпатичных. Попыталась убедить себя в том, что до субботы не так уж долго ждать, и начала представлять себе, что будет, когда… Плохо, что выбрала для этого не совсем удачный момент – мы сидели в кабинете у директора и нам рассказывали про перспективы развития нашей фирмы. В самый интересный момент моих фантазий мне предоставили слово. Ужас! Я промычала что-то малопонятное и вылетела за дверь. Отговорилась отравлением.

Среда. Два дня. Осталось два дня. Вчера вечером не выдержала и написала Сергею, что я его хочу. Написала как. Подробно. Видимо, у меня был приступ мазохизма. И уже когда отправила, сообразила, что читать мое послание он, скорее всего, будет на работе.

С утра вся извелась, ждала сообщения в «аське». Сергей позвонил в одиннадцать. Придушенным голосом сообщил, что получил мое письмо, и теперь вынужден уйти с работы, потому что вид у него совершенно неприличный, а думать он все равно теперь не сможет. Вернее, сможет, но не о работе. Потом позвонил в двенадцать. Сказал, что добрался до дома, перечитал мое письмо и хочет к нему кое-что добавить. Рассказал что. Меня бросило в жар. Окружающим пришлось сказать, что я еще не очень отошла от вчерашнего отравления.

Чтобы хоть куда-то выплеснуть избыток энергии, я отправилась в тренажерный зал и ушла оттуда только после того, как тренер поинтересовался, не собираюсь ли я покончить жизнь самоубийством. А я смотрела на него и думала, что у него потрясающе красивые руки. И живот. И все остальное. И, чтобы избежать искушения, сбежала.