Смех девочки вернул Сэм к реальности.

– Мне вовсе не больно, папа! Просто холодно и щекотно.

Нэш смутился и медленно отпустил руку.

– Простите.

Переведя дыхание, она выбросила тампон, подвигала затекшими пальцами, выдавила из тюбика каплю мази и, сжав дрожащие губы, откинула со лба Колби прядку волос.

– Здесь царапина чуть глубже. Придется сделать крестообразную повязку, иначе останется шрам.

– Что? – Риверс бросился к ним и вместе с Сэм начал разглядывать рану.

Сумасшедший отец, который превращает любую неприятность, случившуюся с ребенком, в катастрофу, подумала Сэм.

– Не стоит так переживать. Через пару недель от царапины ничего не останется. – Когда Нэш успокоился и отошел, она перебинтовала лоб девочки. – Так! – Сэм отступила на шаг. Вытерла пальцы салфеткой. – Вот и все. Совсем не страшно, верно? – Она улыбнулась Колби.

Малышка смущенно улыбнулась в ответ.

– Ни капельки. У тебя мягкие руки.

Сэм в изумлении посмотрела на свои ладони.

Мягкие? От ветеринарной практики и частого мытья они скорее напоминали наждачную бумагу.

– Колби хотела сказать, нежные, – предположил Нэш.

Покраснев, она побыстрее спрятала руки в карманы. И повернулась к девочке.

– Кстати, о руках. Тебе следует их вымыть. Иначе, когда будешь поправлять повязку, в ранку попадут микробы.

– Они не грязные, – возразила Колби. – Просто...

Риверс подхватил дочку под руки и поставил на пол.

– Все равно вымой. Надо слушаться доктора. А потом зайди к Нине и извинись за свое поведение. Ты едва не довела се до сердечного приступа.

– Ну, папа, – капризно сказала упрямица. – Нина всегда волнуется по пустякам. Ты сам знаешь.

– Потому что она любит тебя. Марш мыть руки, – приказал он, наградив Колби легким шлепком.