Оба буквально глотали книги, хотя кругозор Хью был куда обширнее. Но главное, им в голову часто приходили одни и те же мысли. По крайней мере, так было до сих пор. Однако что касалось чувств… Чувства их не связывали. Да Абби и не хотелось бы этого. Она ведь давно уже не романтическая барышня, готовая отдать кому угодно свое юное пылкое сердце. Абби наконец-то нашла в этой жизни свое место. Теперь у нее были друзья, с которыми она чувствовала себя легко и свободно. Друзья вроде Хью.

Легко. Именно это слово приходило на ум, когда она думала о нем.

И лишь однажды…

Шесть месяцев назад, когда Хью Темплар приехал в Бат, чтобы помочь вести дела в поместье какого-то родственника, их с Абби представили друг другу на заседании Общества антикваров. Абби сразу же подумала, что Хью напоминает пережившего века римского центуриона. Красивые крупные черты лица, внимательные карие глаза, тело атлета, созданное для битв. И когда Хью прижал к губам ее руку, Абби почувствовала вдруг опасность, исходившую от этого мужчины. Чувство это было чисто женским.

Однако очень быстро она поняла, что Хью Темплар вовсе не интересуется женщинами. Он был ученым, выпускником Оксфорда, и настоящим кладезем информации, если речь шла о Древней Греции или Риме. Вовсе не юные красавицы заставляли биться быстрее сердце Хью Темплара. Куда больший энтузиазм вызывали у него древние руины в окрестностях Бата.

Дэниэл прервал размышления Абби.

— Что ж, я не могу принять окончательное решение, пока не переговорю с Темпларом лично, — сказал он. — Наверное, мне надлежит остаться здесь еще на неделю. Когда ожидают его возвращения?

Абби набрала в легкие побольше воздуху и громко, отчетливо произнесла, обводя взглядом собравшихся за столом:

— А теперь послушайте меня. Вам не удастся спихнуть меня замуж за беднягу Хью только лишь потому, что вы поскорее хотите вздохнуть с облегчением, зная, что теперь обо мне должен заботиться кто-то другой. Я не дорогая безделушка, чтобы передавать меня из рук в руки. — Виконтесса попыталась было что-то возразить, но Абби знаком призвала ее к молчанию. — Мне двадцать семь лет. Я сама отвечаю за свои поступки, и мне вовсе не нужен мужчина, который думал бы за меня.



16 из 302