Раздевшись, Абби присела за туалетный столик и начала расчесывать волосы. У нее болела голова и сосало под ложечкой. И все благодаря общению с родными. Уж не поселиться ли ей где-нибудь в Африке, чтобы приезжать повидаться с Вейлами не чаще чем раз в десять лет.

Абби тут же прогнала от себя недостойные мысли. Она ведь искренне любила своих родных. К тому же вовсе не они виноваты в том, что у нее болит голова и желудок. Просто они снова заговорили о замужестве и вызвали тем самым к жизни не очень приятные для Абигайл воспоминания. Не всегда легко было изображать из себя женщину, целиком и полностью довольную тем, как сложилась ее жизнь. Просто Абби боялась, что, если расслабится хоть на секунду, окружающие начнут ее жалеть. Поэтому и убеждала всех своих знакомых, будто ни за что не хотела бы потерять свою свободу, выйдя замуж.

Впрочем, это ведь было почти правдой.

Тогда почему же сейчас она не находит себе места? Почему ей вдруг показалось, что она выбрала не тот путь? Ведь только вчера все было прекрасно.

Словно желая разгадать эту тайну, Абби внимательно посмотрела в глаза своему отражению в зеркале. Большие серые глаза на бледном лице, обрамленном белокурыми волосами. Пожалуй, она была хорошенькой, но ей, конечно же, было далеко до младшей сестры. Мужчины так и вились вокруг Гариетт даже тогда, когда обе они еще носили передники поверх детских платьиц. И Гариетт вовсе не была виновата в том, что в нее без памяти влюбился мужчина, за которого Абби собиралась выйти замуж. Джайлз сделал предложение Гариетт, предложение было принято, и теперь он шурин Абигайл. Впрочем, сам Джайлз тоже не виноват в том, что произошло. Он честно сказал Абигайл, что она придавала слишком много значения его поцелуям. Да, он был увлечен ею, но это была не любовь.