— Милый, я совсем не злюсь на тебя. Не беспокойся. Это с каждым могло бы случиться. — Они остановились у большой дыры в изгороди, рядом с которой валялись доски и щепки. — Боже, как ты не разбился!

Рики выпятил грудь.

— Я даже не плакал.

— Ого, какой большой мальчик!

Лошади не замечали пролома, и только старый черт Боско медленно приближался к нему.

— Кыш, Боско! — замахала на него руками Дарси. — Иди отсюда.

— Ты знаешь Боско?

— Конечно. Он здесь уже много лет.

— И я тоже.

Дарси улыбнулась.

— Он здесь живет еще дольше, чем ты. — Она глянула на маленький домик, в котором жили Джо и Рики, и увидела приближающегося Джо с ящиком инструментов в руке. — Вон идет твой папа.

— И он здесь тоже много лет живет. Когда-то он хотел иметь такое же ранчо, но сейчас уже не хочет.

Дарси нахмурилась:

— Он сказал это?

Рики важно кивнул.

— Но я хочу, чтобы это ранчо было моим.

Она рассмеялась и взъерошила ему волосы.

— Точно так же и я когда-то хотела. Ты знаешь, я приезжала сюда каждый год на все лето и только и знала, что ездила верхом, да плавала в озере, а по ночам слушала пение лягушек и сов.

Рики хихикнул:

— Лягушки и совы не поют.

— Точно поют! Может, для нас это не совсем пение, но для них — самая прекрасная музыка в мире.

— А мне нравятся блюзы.

— Да? — Какой необыкновенный ребенок, подумалось Дарси.

— Ага. Как и моему папе. — Он на секунду задумался и спросил: — А что такое блюзы?

Как доступно объяснить это?

— Это грустная музыка. — Она вздохнула. — Я предпочитаю лягушек.

— Целуешься с ними? — спросил Джо у нее за спиной.

Она быстро обернулась и удивленно взглянула на него.

— Нет, слушаю их. Мы с Рики только что говорили о музыке.

— Она любит слушать лягушек и сов, и я тоже, — сообщил ему Рики.