— Что ты хочешь? Услышать, что я виновата? Виновата. Даже больше, чем ты думаешь.

— Да? — Неужели он причинил ей боль? Несмотря на разделявшее их расстояние, несмотря на бесстрастный телефон… Неужели он этого хотел? — Я не знаю, о чем ты тогда думала, и это не дает мне покоя. Я тебя совсем не понимал. Но, наверное, это не имеет для тебя абсолютно никакого значения.

— Ты веришь в то, что говоришь?

Она тихонько вздохнула, и он растерялся.

— Хороший вопрос. Поэтому я звоню тебе. Я хочу знать, что с нами будет.

— Ничего не будет.

Ее голос был таким же, каким он запомнил его. Но он совсем не мог представить себе ее лицо в порыве страсти. К черту! Она же не забыла, что он любит работать с деревом.

— Что это было? Отдых от мужа? Желание подцепить кого-нибудь? Вы всегда так поступаете… поступали? Каждый сам по себе? А что вы делали потом? Сравнивали свои впечатления?

— Тэннер, ты не дал мне объяснить ничего тогда, — шепотом проговорила Милейн. — А теперь зачем тебе знать?

— Надо.

— Нет, Тэннер, так не пойдет. Мне было слишком больно тогда, и я не хочу ничего вспоминать, если для этого нет серьезных оснований.

Ей было больно? Тэннер закрыл глаза, борясь с нахлынувшими чувствами.

— Разве моего права знать недостаточно?

— Права? У тебя нет прав.

— Нет? А когда я взял телефонную трубку и услышал голос твоего мужа?

Милейн отвела трубку ото рта, и Тэннер едва расслышал, как она сказала:

— Я не буду с тобой разговаривать. Ты говоришь, что тебе нужна правда, а сам все ставишь с ног на голову. Ты хочешь, чтобы я чувствовала себя запачканной, а я не могу. И не буду.

Она положила трубку. Тэннер хотел снова набрать ее номер и продолжить разговор, но раздумал. Вместо этого он вышел на крыльцо и вдохнул чистый горный воздух. Прямо напротив него, по другую сторону озера, в окнах домика горел свет.