Лейн пулей вылетела за дверь, под проливной дождь, не обращая внимания на скрежет металла о металл и звон бьющегося стекла.

— Мистер Питерсон! — Она опустилась на колени рядом с человечком и схватила его за руку, вглядываясь в залитое дождем окровавленное лицо. — Помогите же кто-нибудь! Вызовите «Скорую»!

— Я видел его. Видел его. Я не должен был приходить. Лейн…

— Держитесь. Помощь близка.

— Оставляю это тебе. Он хотел, чтобы я отдал это тебе.

— Все будет в порядке. — Лейн отвела от глаз мокрые волосы, взяла протянутый кем-то зонтик и рас крыла его над человечком.

— Будь осторожна. Прости. Будь осторожна.

— Буду. Конечно, буду, мистер Питерсон. А теперь попытайтесь успокоиться и лежите тихо. Помощь близка.

— Ты не помнишь. — Человечек улыбнулся, и из уголка его рта потекла кровь. — Малышка Лейни… — Он судорожно вздохнул и закашлял кровью. А потом вдруг запел тоненьким, срывающимся голоском: — До свиданья, заботы, до свиданья, любовь… — Он снова закашлялся. — Прощай, черный дрозд…

Лейн вгляделась в его морщинистое лицо, и внезапно воспоминания, хранившиеся за семью замками, вы рвались наружу.

— Дядя Вилли? О боже!

— Она тебе когда-то нравилась… Я дал маху, — еле слышно выдохнул он. — Прости. Думал, это будет без опасно. Не должен был приходить.

— Я не понимаю! — Слезы жгли ей горло, бежали по щекам. Он умирал. Умирал, потому что она не узнала его и выгнала на дождь. — Прости. Прости меня…

— Теперь он знает, где ты. — Его глаза закатились. — Спрячь песика.

— Что? — Лейн склонилась над мужчиной. — Что? — Но рука, которую она держала, уже обмякла.

Ее отстранили фельдшеры. Она слышала их короткий выразительный диалог, хорошо знакомый по телесериалам. Только сейчас этот диалог происходил не на экране, а в жизни. Кровь, которую смывал дождь, была настоящей.