Я вздохнула:

— Ладно, идем.

— Хотя нет, — встрепенулась вдруг Вика. — Знаешь, давай лучше у меня в кабинете посидим. До обеденного перерыва еще дожить надо, а сейчас никак нельзя сорваться, на меня и так уже Соломоныч зуб точит.

Мы прошли к ней в кабинет, где она, весело болтая, залила кофе кипятком, достала пачку сигарет и уселась напротив меня.

Надо сказать, что я раньше почти не курила, но за неделю работы в редакции привыкла дымить, как паровоз.

— А ты Яковлева давно знаешь? — без церемоний приступила к допросу Вика.

— В редакции познакомились.

— И как?

— Что — «как»? — не поняла я.

— Он у нас записной сердцеед. Небось, уже напел про несчастную холостую жизнь, про тоску и одиночество, отсутствие женской ласки и свидание назначил?

— Мы с тобой об одном и том же человеке говорим? — удивилась я. — Мне он не показался…

— Это он специально прикидывается хорошим, — опять перебила меня Вика, — а потом заманит тебя в свои сети и бросит. Как меня.

И на ее глазах заблестели слезы.

Сигарета чуть не выпала у меня из пальцев. Я сразу вспомнила ее презрительный взгляд в баре.

— Тебя?!

— Вот видишь, он даже не сказал тебе, что я его жена.

Я как раз пыталась отхлебнуть кофе, поэтому немедленно поперхнулась и закашлялась, мысленно проклиная все на свете. Горячий кофе обжег не только рот — огненным шаром прокатился по пищеводу и завис где-то в районе верхней стенки желудка.

— И-извини, Вика, я не знала, — заикаясь, забормотала я. — Собственно, зачем ему было об этом говорить? Мы с ним просто друзья.

— Да ладно, — иронично обронила собеседница.

— Серьезно. У меня свадьба скоро, зачем мне чужие мужья…

— Свадьба? Это хорошо. Надеюсь, твой жених не окажется таким же подлецом, как Яковлев.

И Вика загрустила.