— За Яковлева?

— Да нет же! Какая ты тугодумка… У нее был роман с каким-то альфонсом. Он не работал, сидел у нее на шее, вернее Яковлев их обоих и содержал.

— Не может быть! — не поверила я. — Так не бывает!

— Еще как бывает. Вика встряла Игорю в голову, как морковка в землю, и он никак не может ее оттуда вытащить. Любовь у него, понимаешь. Такая, которая прощает все.

— Ничего себе! — вытаращила я глаза, тщетно пытаясь представить, чтобы меня с бойфрендом содержал, к примеру, Ванька. Так и не представив, перестала мучить свой и без того уставший мозг.

— Хочешь, расскажу, из-за чего Яковлев в очередной раз от нее ушел?

— Не хочу.

— А я все равно расскажу, тебе полезно будет услышать для общего развития.

И, не обращая внимания на мой протестующий жест, Сусанна начала повествование. А я вдруг с удивлением обнаружила, что показавшийся мне пьяным бредом рассказ Яковлева вполне реален — теперь передо мной вырисовывалась довольно стройная картина.

Итак, некоторое время назад случилось следующее.

Почти вся редакция была приглашена на вечеринку к Вике по случаю Первого мая. Первыми пришли трое коллег.

— Привет! — Ада, встав на цыпочки, дотянулась до Викиной щеки и громко чмокнула.

Сусанна вручила ей пакет с продуктами и выпивкой:

— Бери, не брезгуй. Это наш посильный вклад в общее дело.

— Спасибо, — проворковала Вика ангельским голоском нимфетки-переростка. — Проходите в дом, располагайтесь. Сейчас остальные подойдут, и сядем за стол.

Хозяйка дома вся светилась и излучала очарование. Яковлев покосился на нее и, занервничав, закурил. Ему очень хорошо было знакомо такое ее состояние, Вика начинала «сиять» каждый раз, когда у нее завязывался новый роман. И ему приходилось смиренно отходить в сторону. И зачем только он увидел ее тогда, несколько лет назад, эту профурсетку-первокурсницу? Зачем…