— Неважно, какие у нее глаза, мама, для нас важнее совсем другие качества мисс Лонге. Она неврастеничка, мы не можем поручить ей подготовку свадьбы Виолы. Будет лучше, если я встречусь с ней и сообщу, что мы отказываемся от ее услуг.

— Я не согласна с тобой, Уилфрид. У нее прекрасный вкус. Мне понравились ее предложения. Было бы досадно потерять хорошего специалиста, каковым, несомненно, является Беатрис Лонге. Будет лучше, сын, если я сама встречусь с ней и еще раз поговорю.

Уилфрид знал неделовой характер своей матери и не очень-то на нее полагался. Придется самому присматривать за этой мисс Лонге, подумал он. Мать готова заплатить ей большие деньги за работу, значит, все должно быть подготовлено к свадьбе Виолы по первому разряду. А он не может доверять женщине, у которой случаются приступы непонятной болезни. И что привлекательного нашли в ней мать и Виола, ему тоже непонятно. Бледное застывшее лицо, каштановые волосы, коротко постриженные... Ничего примечательного. Фигурка неплохая, но тоже ничего особенного. Слишком худа, на его вкус. Тогда почему он никак не может забыть испуганный взгляд ее больших синих глаз. Мать назвала их фиалковыми... Интересно, оживает ли ее лицо, когда она занимается любовью? Уилфрид тряхнул головой, чтобы избавиться от этой мысли.

2

Самые счастливые часы Беатрис проводила с Полом. Из школы он возвращался переполненный впечатлениями и охотно делился ими с ней. Потом они все вместе ужинали. Памела принималась за мытье посуды, Беатрис быстро проглядывала школьные тетради сына, а Пол терпеливо дожидался ее, сидя за шахматной доской. В шахматы его научил играть Роберт Бейтс с определенной целью. Пока мальчик решал шахматную задачу, Беатрис могла спокойно поработать за своим письменным столом здесь же в гостиной. И это тоже было счастьем. Работая, Беатрис поглядывала на сына и удивлялась тому, как этот «вечный двигатель» — прозвище дала ему Памела — смирно сидит за низким журнальным столиком и думает, склонив головку над шахматной доской.